Московская скань
В 1382 году, когда татары ворвались в Московский Кремль, вспыхнул страшный пожар, в котором, несомненно, погибло немало сокровищ русской культуры, и в том числе произведений ювелирного искусства.О московском сканом мастерстве XIV века мы можем судить по двум значительным сохранившимся памятникам, созданным вскоре после этого бедствия. Это серебряный оклад напрестольного Евангелия, вклад боярина Федора Андреевича Кошки в Троице-Сергиев монастырь в 1392 году, и сканый золотой венец с большой иконы Дмитрия Солунского из Успенского собора Московского Кремля, сделанный, по-видимому, на рубеже XIV и XV столетий. Несмотря на большую разницу в орнаменте, оба эти памятника свидетельствуют о том, что московские сканые узоры развиваются в те годы в основном по линии приближения к растительным формам.
Конец XIV и XV век в истории русского искусства исключительно интересное время, когда сначала в живописи, а несколько позднее и в прикладном искусстве Москвы окончательно складывается свой особый стилистический вариант с отчетливо выраженными оригинальными чертами.
Фон центральной части оклада 1392 года отделен рядом небольших гирляндок из зерни и покрыт орнаментом односторонних веточек из тонкой сканой веревочки, спирально изогнутых в разных направлениях. Среди этих завитков расположены цветки (крины), выложенные из гладких ленточек плющеной проволоки, а также лепестки в форме рога и грушевидные. В глубине цветков и лепестков местами сохранились следы красной и белой мастики, которая некогда расцвечивала сканые узоры. Золотой венец с оклада иконы Дмитрия Солунского отчетливо показывает отражение византийской художественной культуры в ювелирном деле Древней Руси. Вероятнее всего, этот венец был сделан в Москве, после того как икона в серебряном окладе византийской работы была перенесена в конце XIV века Димитрием Донским из Владимира в Москву и поставлена в Успенском соборе Кремля. Среди густого растительного орнамента, покрывающего венец, расположено восемь кругов, заполненных различными узорами. В центре трех кругов - крин, стилизованный цветок лилии, в четырех кругах - цветок с сердцевидными лепестками, а в восьмом круге - орнамент плетения. Все эти мотивы обрамлены лепестками различных рисунков и в разных наклонах, и каждый мотив вписан в два концентрических круга, густо покрытых короткими отростками с петелькой на конце. Все пространство между восемью кругами и концы венца заполнены скаными спирально изогнутыми растительными завитками, также покрытыми густо посаженными мелкими отростками. Среди этих веток обильно вкраплены небольшие цветки и лепестки.
Некоторые мотивы и введение в композицию орнамента кругов с несомненностью указывают на то, что мастеру были известны византийские сканые работы. Но отсутствие заостренной четкости, свойственной византийским изделиям, и технические приемы выполнения скани выдают руку русского ювелира. По характеру скани - довольно толстой, частично сплющенной в сравнительно низкие ленточки (гладкие и из свитых в веревочку двух нитей), густо залитой припоем, в котором местами тонут завитки скани, - венец ближе всего таким памятникам, как оклад Евангелия 1392 года и новгородский панагиар 1435 года.
Касты украшающих венец камней типичны для русских окладов XIV века. Можно думать, что этот золотой венец заменил более скромный серебряный венец византийской работы, в какой-то мере повторив композицию его орнамента.